Главная            О проекте            Карта сайта            Обновления            Ссылки

Детство Антона Павловича Чехова

Выдающийся русский писатель, прозаик и драматург Антон Павлович Чехов (1860-1904) по сей день пользуется огромной популярностью во всём мире. Нынешние звёзды мирового кино, начиная свой путь на подмостках театров, в первую очередь играли в таких пьесах как «Вишнёвый сад», «Чайка», «Три сестры». Это шедевры чеховской драматургии, и их ставят уже более 100 лет в театрах Европы, Америки, Азии.

Само семейство Чеховых до 1841 года числилось в крепостных крестьянах. Дед писателя, Егор Михайлович, получил вольную и выкупил свою семью. Приписали её к мещанам. А отец, Павел Егорович, стал купцом 3-й гильдии. Имел свою бакалейную лавку в Таганроге, но дела в ней шли не очень успешно. Мать, Евгения Яковлевна, была урождённой Морозовой. Дед её, Иван Кохмаков, держал иконописную мастерскую.

Изображение А. П. Чехова

Всего в семье было 6 детей: 5 мальчиков и 1 девочка. Антон родился 17 января 1860 года в Таганроге, в семье был третьим ребёнком. В одном из своих писем, уже в зрелые годы, он написал: «Пахнет осенью. А я люблю российскую осень. Что-то необыкновенное, грустное, приветливое и красивое. Взял бы и улетел куда-нибудь вместе с журавлями. Когда-то в детстве я осенью лавливал певчих птиц и продавал их на базаре. Что это за наслаждение!»

В этой маленьком отрывке весь Чехов со своей немногословной и трогательной любовью к природе. Мы видим его восторг, грусть, детскую непосредственность. И на этом фоне возникает естественное воспоминание о детстве. Охота на птиц, к которой примешивается мальчишеская корысть. В то же время со слов старшего брата Александра известна ещё одна чеховская фраза: «В детстве у меня не было детства».

Отсюда напрашивается вывод, что детство Антона Павловича Чехова было ужасным. Но давайте объективно разберёмся в этом вопросе. Объяснить столь категоричное высказывание можно тем, что отец, Павел Егорович нещадно сёк своих сыновей.

Он считал ремень и розги очень эффективным способом воспитания. Также грозный родитель постоянно отрывал старших сыновей от учения и посылал «сидеть» в лавку, чтобы мальчики блюли хозяйский интерес. Лавка помещалась в том же доме, где жила семья. Зимой в ней было ужасно холодно, а дети в ней находились по 3 часа и более.

Старший сын Александр так описывал сцену, которая повторялась почти ежедневно: «Отворяется дверь, в комнату входит отец в шубе и кожаных калошах. Руки его синие от холода.

– Тово…, – говорит Павел Егорович, – я сейчас ухожу по делу, а ты, Антоша, ступай в лавку и смотри там хорошенько.

У мальчика после таких слов навёртываются слёзы на глаза, и он начинает усиленно мигать веками.

– В лавке холодно, – жалобно говорит он, – а я и так озяб, пока шёл из гимназии.

– Ничего… Оденься хорошенько – и не будет холодно.

– На завтра уроков много…

– Уроки выучишь в лавке… Ступай да смотри там хорошенько… Скорее иди! Не копайся!

Антоша напяливает на себя ватное гимназическое пальто, кожаные рваные галоши и идёт вслед за отцом в лавку. Та помещается тут же, в этом доме. В ней ужасно холодно, как на улице. У мальчиков-лавочников Гаврюшки и Андрюшки руки синие, а носы красные.

– Садись за конторку, – приказывает отец Антоше и, перекрестившись на икону, уходит.

Мальчик заходит за прилавок, забирается с ногами на ящик из-под казанского мыла и тычет пером в чернильницу. Но перо натыкается на лёд: чернила насквозь промёрзли.

Антоша засовывает руки в рукава и съеживается от холода. О латинском переводе и думать нечего. Значит, завтра будет единица, а потом строгий нагоняй от отца за плохую отметку».

Следует также отметить, что Павел Егорович был чрезвычайно религиозным человеком и испытывал страсть к церковному пению. Он сам пел в церковном хоре и детей тянул за собой, совсем не интересуясь, хотят они этого или нет. Каждое воскресенье мальчики ходили в церковь, но не просто отстаивали службу, а пели. А в большие праздники пели к заутрене, вставая в 3 часа ночи.

Впоследствии Антон Павлович Чехов вспоминал: «В детстве я получил религиозное образование и такое же воспитание с церковным пением, чтением апостола, кафизм, исправным посещением утрени. И что же? Когда я теперь вспоминаю своё детство, то оно представляется мне довольно мрачным. Религиозности во мне нет и в помине. А ведь когда мы три брата пели «Да исправится» и «Архангельский глас», то все смотрели на нас с умилением, завидовали нашему отцу, а мы чувствовали себя маленькими каторжниками».

Семья Чеховых, 1874 год, Таганрог. В центре сидят: Павел Егорович и Екатерина Яковлевна. Дети Чеховы располагаются слева. Сидят: сестра Мария и брат Михаил, стоят слева направо: Иван, Антон, Николай, Александр. Справа находится семья дяди Митрофана Егоровича: сидят его жена Людмила Павловна и сын Георгий. Сам дядя стоит за женой рядом с Александром

Однако следует заметить, что детство Антона Павловича Чехова было тщательно изучено большим числом специалистов. Они сопоставили ряд фактов и заключили, что мрачная фраза – «В детстве у меня не было детства», – не отвечает действительности. Краски в данном случае сгущены, а в реальности всё выглядело более позитивно.

Конечно, детство писателя мало походило на детство того же С. Аксакова или Л. Толстого. По своим основным признакам оно было похоже на детство крестьянских и городских обывательских ребятишек. У Антона были и свои радости, и свои горести. Он ловил и продавал певчих птиц, гонял собственных голубей, бегал на море купаться, целыми днями удил рыбу. Рыбалка была страстью Чехова, и он сам называл её тихим помешательством.

А теперь давайте ознакомимся с воспоминаниями сестры, Марии Павловны Чеховой. Она была младше Антона на 3 года и вот что вспоминала: «Игры, шутки, шалости, смех всегда царили в нашем доме. Главным заводилой во всех весёлых делах был наш Антоша. Он подхватывал и обыгрывал разные словечки, выдумывал прозвища, запоминал, а потом воспроизводил какие-нибудь комические жесты и позы.

Импровизировал целые сцены, но тут ему уже нужны были партнёры и помощники. У нас постепенно образовалось что-то вроде домашнего театра. Мы даже разыгрывали «Ревизора», причём городничего играл Антоша. Играли и на малороссийском языке какого-то Чуприна и Чуприниху. Причём Чуприна исполнял опять же наш Антоша».

Вполне понятно, что такие развлечения и забавы не могли укрыться от глаз главы семейства. Да и скрывать их, по-видимому, не было никакой надобности. Павел Егорович при всей приверженности к традиционным нормам морали понимал, что его дети будут жить совсем не так, как жил он сам. И он очень старался обеспечить их будущее.

Отец всех своих детей поместил в гимназию. Потом отпустил Александра в университет, а Николая в художественное училище. Он стремился вывести своих детей в люди совсем не тем путём, каким выходил сам. Но в 1876 году обнаружилась полная торговая несостоятельность Павла Егоровича. Настоящим купцом он так и не смог стать и вынужден был бежать от кредиторов в Москву. Вскоре за ним отправилась и вся семья.

На этом детство Антона Павловича Чехова закончилось. Он остался один в Таганроге, чтобы закончить гимназию. Под гнётом нужды как-то быстро ушла юность и настала пора взросления. Чехов в это время много думал о семье, о её прошлом, будущем. Старался понять, чем обязан ей, каков его долг. Много рассуждал о родителях, выбитых из привычной жизненной колеи.

С матерью всё было ясно. Женщиной она была доброй и самоотверженной. Различия во взглядах, привычках детей казались ей несущественными. А вот отец по отношению к домашним был деспотом. Чехов, ужу будучи человеком известным, писал брату Александру: «Вспомни, что деспотизм и ложь сгубили молодость нашей матери и исковеркали наше детство. Вспомни те ужас и отвращение, какие мы чувствовали, когда отец за обедом поднимал крик из-за пересоленного супа или обзывал мать дурой. Теперь отец никак не может простить себе всего этого».

В то же время Антон Павлович любил отца и в первую очередь за то, что тот, будучи человеком плохо образованным, не огрубел душой и глубоко раскаивался в дурных поступках. А это в глазах Чехова значило очень многое.

Он писал своему двоюродному брату Михаилу Чехову в 1877 году из Таганрога: «Отец и мать – единственные для меня люди на всей земле, для которых я никогда ничего не пожалею. Славные они люди, и одно безграничное их детолюбие ставит их выше всяких похвал, закрывает собой все их недостатки, которые могут появиться от плохой жизни».

Эти строки подчёркивают глубокую сыновью любовь. Но они приобретают особое значение, если учесть, что обещание, высказанное в них, Чехов уже выполнял в момент написания этих строк: живя в Таганроге, он умудрялся из своих грошовых репетиторских заработков выкраивать деньги на помощь семье. Ответственность за судьбы отца и матери уже тогда представлялась ему как важнейшая часть его собственной жизни.

Последний из 3-х домов в Таганроге, в котором Антон Чехов жил с 1874 по 1879 годы

А мать, Евгения Яковлевна, писала сыну: «Заканчивай ученье в Таганроге, приезжай скорее, терпенья не достаёт ждать. Иди непременно по медицинскому факультету. Уважь меня – это самое лучшее занятие. И ещё скажу, Антоша, если ты трудолюбив, то в Москве всегда дело по сердцу найдёшь и заработаешь денег. Мне так кажется, что ты как приедешь, то мне лучше будет».

Пора расставаться с городом, где прошло детство Антона Павловича Чехова, наступила 15 июня 1879 года. В этот день будущий известный писатель получил аттестат зрелости. Он уехал в Москву 8 августа, а в сентябре стал студентом медицинского факультета Московского университета. Впереди его ждали 25 лет интересной творческой жизни. Уже в зрелые годы он любил говорить, что медицина – его законная жена, а литература – любовница. Но объективности ради надо сказать, что Чехов больше тяготел к литературе, а вот медицинской практикой занимался от случая к случаю.

Виталий Звонкий