Главная            О проекте            Карта сайта            Обновления            Ссылки

Гибель Каракаллы

Это важное для Римской империи событие случилось в консульство Гая Бруция Презента и Тита Мессия Экстриката, в шестой год с того дня, как облачился в пурпур император Марк Аврелий Антонин, прозванный Каракаллой. В историю данная трагедия вошла как гибель Каракаллы 8 апреля 217 года. В тот злополучный день правитель Рима в сопровождении многочисленной свиты ехал по Эдесской дороге из Эдессы в Карры, чтобы принести жертву Луну – древнему исцеляющему богу Осроены.

Бюст Каракаллы

Императора снедал непонятный недуг, перед которым были бессильны все ухищрения врачей. Поэтому цезарь пребывал в мрачном настроении. Он сидел на белом каппадокском жеребце, закутавшись в палудамент (широкий военный плащ пурпурного цвета). Впереди ехали 24 ликтора на белых конях. Позади, в отдалении, чтобы не мешать мыслям императора, ехали знатные сопровождающие лица. Среди них находились префект претория Опеллий Макрин, сенатор Дион Кассий и префект Парфянского легиона Ретиан.

Далее, на расстоянии полёта стрелы, двигались конные скифы, одетые в короткие красные плащи и вооружённые копьями. А далеко впереди процессии мчались на конях центурионы. В их задачу входило обеспечить свободный проезд процессии. А поэтому они сгоняли к обочине караваны верблюдов, тележки торговцев и группы идущих в Эдессу путников.

Когда солнце достигло зенита, Каракалла поднял руку, что было знаком остановиться. Он подъехал к обочине дороги, сошёл с коня и удалился за холм, чтобы оправить естественную надобность. Жеребца взял под уздцы Юлий Марциаллис, центурион, приставленный Макрином к цезарю в качестве телохранителя.

Сопровождающие, ожидая правителя Рима, тихо разговаривали. И когда Юлий Марциаллис, видимо, услышав зов императора, поспешил за холм, передав поводья стоящему рядом ликтору, никто не обратил на это внимание. И вдруг присутствующим показалось, что за холмом раздался сдавленный человеческий крик.

Все в волнении переглянулись, а два трибуна претория, братья Аврелий Немезиан и Аврелий Аполлинарий, поспешили за холм, чтобы узнать, в чём дело. Прошло несколько минут, но трибуны не вернулись. Макрин и Ретиан стояли молча, и тогда раздался голос начальника скифских телохранителей Олаба. Он крикнул, что за холмом происходит что-то нехорошее и приказал: «Первая турма, за мной!»

Тридцать плетей ожгли крупы коней и те, рванувшись с места, взлетели на холм. Скифы увидели страшную картину. Император лежал на песке с ничего не видящими глазами, обращёнными к небу. Одна нога, согнутая в колене, упиралась в песок. Левая рука лежала на сердце. Искажённый рот был в пузырьках розовой пены. Императорский пурпур лежал во прахе. Над трупом уже кружились мухи. Так свершилась гибель Каракаллы.

С холма было хорошо видно, как Марциаллис с окровавленным мечом в руке бежит по песчаной земле к виднеющейся вдалеке роще. Два трибуна стояли у трупа и ждали, что предпримут скифы. По команде Олаба пять всадников бросились в погоню. Они без труда догнали убегающего, и первый всадник вонзил копьё в спину Марциаллиса. Тот упал и умер мгновенно.

А возле трупа бывшего властителя Рима собралась толпа. Среди этих людей находились и два главных заговорщика: Макрин и Ретиан. Они и пальцем не пошевелили, когда скифы вцепились в Немезиана и Аполлинария и стали обвинять последних в убийстве императора. Олаб бил трибунов кулаком и кричал: «Это вы умертвили цезаря? Проклятые псы!»

Командир скифов был недалёк от истины. По заранее разработанному плану трибуны поспешили за холм, чтобы подстраховать Марциаллиса, если тот не сможет сразу зарезать Каракаллу. Когда они подбежали к месту преступления, то цезарь хрипел, но всё ещё был жив. Тогда трибуны задушили жертву, набросив ей на голову пурпуровый палудамент. А теперь братья ждали, что Макрин или Ретиан заступится за них. Но те отвели глаза в сторону и не смотрели на трибунов.

Убийца и Каракалла

Тогда Немезиан в отчаянии крикнул, указывая на Ретиана: «Вот кто велел нам убить цезаря!» Сразу же после этого началась рубка, и многие расстались с жизнями. Скифы изрубили Ретиана, трибунов и некоторых других. Избежавший подозрений Макрин с большим трудом успокоил людей. Из копий сделали носилки, положили на них тело императора, и печальное шествие двинулось обратно в Эдессу.

Надо сказать, что о существовании заговора уже давно кое-кто догадывался. В Риме было перехвачено письмо Макрина сенаторам. В нём префект претория призывал к спасению империи от тирана. Об этом письме тут же сообщили в Эдессу Каракалле. Но император перед прибытием почты отправился на охоту. Поэтому все письма из Рима вскрыл Макрин. Таким образом, главный заговорщик узнал, что он на грани провала.

Необходимо было срочно принимать решительные меры, так как теперь вопрос встал ребром: или гибель Каракаллы, или мучительная смерть самого Макрина. Префект претория вовлёк в заговор Юлия Марциаллиса, у которого был казнён родной брат по приказу императора. В отместку за это убийство центурион и зарезал повелителя Рима.

Сразу после смерти цезаря взбунтовались легионы. Воины расправились с ненавистными центурионами, разгромили склады и упились вином. А вот римляне вздохнули свободно, надеясь на лучшие времена. Гнёт Каракаллы был невыносимым. Он был тираном, безумцем, хитрецом, соединившим в своём характере жестокость отца и склонность к интригам, полученную от матери.

Его минутные приступы бешенства часто стоили жизни сотням людей. Любой легат, пользовавшийся любовью у воинов, мог расстаться с головой, так как император очень ревниво относился к своей популярности у солдат. Человек мог погибнуть, если цезарю нужно было его состояние. То же самое касалось и мужчин, жёны которых нравились Каракалле. Бедный муж мог исчезнуть навсегда, а императору хватало двух ночей, чтобы насытиться его женой. И вот тирана не стало, и люди возликовали. Особенно радовало их, что погиб он не как герой в бою, а был зарезан в отхожем месте. Нет смерти позорнее для воина.

Во избежание народных волнений тело почившего правителя Рима решили захоронить в Эдессе. Нашли двух египтян, знакомых с бальзамированием трупов, и те сделали всё, что полагается. Лицо умершего слегка подкрасили, и тело выставили в городской базилике. Но нужно было сооружать погребальный костёр, и все организационные вопросы взял на себя Макрин, которого легионы вот-вот должны были провозгласить новым императором.

Место для погребальной церемонии выбрали за городом в поле. Из Эдессы на волах доставили брёвна, доски, а работы начались поздним вечером при свете смоляных факелов. И всю ночь стучали топоры, так как деревянное сооружение необходимо было закончить к утру. Останки цезаря решили похоронить быстро и не ждать прибытия его матери Юлии Домны.

Когда забрезжил рассвет, погребальный костёр был готов. Представлял он собой деревянную башню, собранную из трёх поставленных друг на друга срубов, сужающихся кверху. Снаружи башню украсили гирляндами из лавровых венков. Из военного лагеря подошли группы воинов и уселись на землю, ожидая прибытия траурной процессии. Наконец та появилась. Тело императора везли на колеснице, запряженной шестёркой белоснежных коней.

За колесницей шли два консула, Макрин, сенаторы. За ними шествовали менее знатные люди, а далее шли легионеры и зеваки. Когда колесница оказалась рядом с деревянным сооружением, то на его вершину поставили клетку с живым орлом. Его с трудом поймали горные пастухи за хорошее вознаграждение.

Согласно древнему обычаю, на погребальный костёр цезарей водружали клетку с орлом. Когда огонь начинал подпаливать птице крылья, то та разбивала клетку, которую специально делали очень хрупкой, и взлетала в небо. Со стороны это смотрелось, как вознесение к богам души усопшего.

Возле костра никто погребальных речей произносить не стал, так как это сделали ещё в базилике. Тело Каракаллы подняли по сколоченной лестнице в верхний сруб, трубачи встали у подножия башни и издали торжественные тягучие звуки. После этого подожгли хворост, которым со всех сторон обложили деревянное сооружение. Пламя быстро занялось, и башня вспыхнула.

Люди замерли, наблюдая за этим зрелищем. И вдруг из клубов густого бурого дыма вырвался орёл и, взлетев высоко в небо, исчез в его синеве. Этот последний штрих траурной церемонии глубоко потряс людей. А некоторые уверовали, что видели не орла, а душу цезаря, устремившуюся к богам.

Погребальный костёр Каракаллы

На Юлию Домну гибель Каракаллы произвела тяжкое впечатление. На погребальной церемонии мать не присутствовала, и Макрин послал ей урну с прахом сына. Но женщина в это время была тяжко больна. У неё на груди появилась страшная опухоль, от которой женщинам нет спасения. В отчаянии Домна покончила с собой, приняв яд. Умерла она в Антиохии. Её тело забальзамировали и отправили в Рим. Там его похоронили в усыпальнице Северов.

А Макрин был возведён восточными легионами на престол и стал императором. Но он не поехал в Рим, приняв решение остаться в Антиохии. Его зарезал 8 июня 218 года центурион, имя которого история на сохранила.

Так закончилась историческая эпопея, связанная с гибелью Каракаллы. Жизнь расставила всё на свои места и раздала всем по заслугам. А следующим римским императором стал Элагабал, которого Юлия Меса, сестра покойной Домны, назвала сыном убитого Марка Аврелия Антонина. После этого история Римской империи продолжилась, но уже с другими героями.

Леонид Серов