Главная            О проекте            Карта сайта            Обновления            Ссылки

Расследование уголовного дела в XVIII веке

Все мы читаем детективы, смотрим фильмы про следователей и преступников, а поэтому более-менее точно представляем, как расследуются преступления в наше время. А вот как работали следственные органы в прошлые века? Тут информации очень мало. Чтобы иметь общее представление о действиях защитников закона во времена далёкие и царские, давайте рассмотрим расследование уголовного дела в XVIII веке.

Дело конкретное об убийстве отставного поручика Савина. Случилось это тяжкое преступление в ночь с 6 на 7 сентября 1796 года в селе Долгом Орловской губернии. Село это находилось в нескольких километрах от городка Ливны, а вся эта местность считалась обычным российским захолустьем.

Жизнь в таком захолустье текла неторопливо, размеренно с чередой рутинных событий: церковные праздники, свадьбы, роды, крестины, похороны. Что же касается преступлений, да ещё тяжких, то случалось подобное очень и очень редко.

Суд в XVIII веке

И вот в сентябре 1796 года уездному начальству сообщили о смерти мелкопоместного помещика Ивана Абрамовича Савина. На первый взгляд данное сообщение не содержало в себе ничего необычного. Умер дворянин, который не мог похвастаться ни чинами, ни знатностью рода, ни богатством. Вышел в отставку в звании поручика и осел в деревне с 30-ю душами крепостных.

Но факт смерти нужно было надлежащим образом оформить, и в деревню выехал представитель губернского дворянского собрания по фамилии Скуридин. Сопровождал его в этой поездке уездный доктор Квятковский. На него были возложены обязанности патологоанатома. Прибыв на место, пара застала тело усопшего уже обмытым и готовым к погребению. Но доктор провёл анатомирование, а представитель дворянства опросил местную публику и установил примерный ход событий, предшествовавших смерти.

Было установлено, что поручик в отставке Савин жил в своём доме с женой Матрёной Даниловной и малолетней дочерью Татьяной. Мать поручика тоже жила в этой же деревне, но в своём доме. У Савина в услужении имелось двое слуг: Илья Снапков и Фома Семёнов. Иногда в доме поручика ночевали мать Снапкова Марфа и дочь Семёнова по имени Елизавета. Этой девочке было 13 лет.

Но вот в ночь с 6 на 7 сентября, когда произошла трагедия, Савин находился в доме один. Утром в помещичий дом пришла Марфа. Не увидев никого, она обошла жилые помещения, а потом обнаружила, что спальня барина закрыта на крючок с внутренней стороны. С этой вестью она пошла к матери Савина, а та велела найти мальчишку-крестьянина, чтобы тот через окно залез в спальню и проверил её.

Но никого искать не пришлось, так как к женщине прибежали слуги её сына и сообщили, что тот умер. После этого был вызван глава местной крестьянской общины, и люди направились в дом Савина. Тело поручика обнаружили в собственной спальне. Лежало оно поперёк кровати. Причём было в рубашке, брюках, сапогах. Создавалось впечатление, что поручик сел на кровать, намереваясь снять сапоги, но тут ему стало плохо. Он откинулся на спину и умер. Никаких следов борьбы в комнате не наблюдалось.

Узнав всё это, представитель дворянства Скуридин решил создать хронологию последнего дня жизни покойного. И из рассказов очевидцев выяснилось, что утром 6 сентября поручик побил палкой своих слуг Снапкова и Семёнова. А вина последних заключалась в том, что они рано утром не уехали заготавливать гречку, как им ещё прошлым вечером было велено.

Ближе к обеду Савин велел привести к себе в дом крестьян, работавших на гумне. Когда те появились, то помещик начал на них кричать, обвиняя в плохой работе. Начал таскать мужиков и баб за волосы, бить кулаками. Супруга помещика, Матрёна Даниловна, попыталась заступиться за крестьян. Но распалившийся муж попытался поднять руку и на жену. Та, спасаясь от кулаков супруга, убежала из дома.

А строгий барин, успокоившись, сел обедать, но в отвратительном настроении. Откушав, послал Снапкова за крестьянкой Агафьей Рудневой. Это была одинокая женщина 30 лет. Время от времени она оказывала отставному поручику услуги интимного характера. Тут надо отметить, что барин был большим охотником до женского пола и на правах хозяина перепробовал половину женщин деревни Долгое. Появление в доме жены 5 лет назад никак не изменило поведение барина.

Ближе к вечеру дворянин Савин покинул дом и поехал в питейное заведение. Там он напился, взял с собой бутылку вина и отправился домой, куда и прибыл ближе к ночи. Но жену в доме не обнаружил. Это поручика ничуть не расстроило. Он опять велел привести к нему Рудневу, но в этот раз та отказала в интимной близости. Тогда барин избил крестьянку, и та убежала. Покинули дом и слуги. Помещик остался один, а утром обнаружили его труп.

Вот такую хронологию событий выяснил Скуридин. А что касается доктора, то тот провёл анатомическое исследование и написал заключение. В качестве причины смерти он указал «возжение в лёгком». Оно стало результатом сильного стеснения в груди. По всей видимости, было обнаружено повреждение лёгкого, но доктор не смог это выразить другими словами.

Крестьяне терпят произвол помещика

После проведённого расследования официальная пара покинула деревню. Но в Ливнах отчёт вызвал определённое смущение. Для уточнения обстоятельств в деревню Долгое командировали полицейского исправника Еськова. Тот подошёл к расследованию обстоятельств смерти отставного поручика ответственно и решил проверить алиби слуг Снапкова и Семёнова. Исправник руководствовался тем, что если Савин был убит, то в первую очередь это могли сделать его слуги.

Со слов Семёнова, он в злополучную ночь спал на гумне в соломе. Снапков ночью искал пропавшую жену барина. Он ходил по деревне, стучал в двери домов и интересовался, не прячется ли у них Матрёна Даниловна. Но барыню Снапков не нашёл и попросился переночевать в дом к крестьянину Демидову. Но последний сказал, что Снапкова к себе не пустил, хотя ночной разговор место имел.

В процессе опроса крестьян Еськов абсолютно случайно узнал, что оказывается есть свидетель смерти отставного поручика Савина. Оказалось, что 13-летняя Елизавета, дочь Семёнова, ночевала в ту трагическую ночь в помещичьем доме, и всё слышала. Но вот что она слышала, необходимо было выяснить.

Исправник вызвал девочку на допрос и, напустив на себя угрожающий вид, потребовал сознаться во всём. Неискушённый ребёнок испугался, заплакал и поведал, что видел и слышал в ночь с 6 на 7 сентября 1796 года. Оказывается, поздно вечером девочка появилась в барском доме и устроилась спать на антресолях в сенях. Она слышала, как пьяный Савин приставал к Рудневой, как потом начал её бить. Но женщина вырвалась и убежала из дома.

Во дворе она столкнулась с Семёновым и Снапковым. О чём троица говорила, девочка не слышала. Но потом слуги и Руднева вошли в дом и проследовали в спальню хозяина. Там начался разговор на повышенных тонах, а затем Снапков с Семёновым набросились на помещика. Девочка слышала, как тот резко вскрикнул, и наступила тишина.

После этого троица вышла из спальни; кто-то из слуг захлопнул дверь, а внутренний крючок закрыл, просунув в довольно широкую дверную щель лезвие ножа. Всё это 13-летняя Елизавета видела, лёжа на антресолях. При этом взрослые её не заметили.

Вполне понятно, что Еськов, выслушав показания девочки, совершил осмотр спальни, где нашли труп поручика. Он легко убедился, что с помощью ножа можно легко закрыть внутренний крючок, находясь снаружи. Получалось, что девочка не обманывала, а говорила правду. Рассказ девочки подтвердила Агафья Руднева, которую вторично вызвали на допрос. Но тут можно допустить, что Еськов угрожал Рудневой, а может и руки распускал, добиваясь признательных показаний.

Завершилось расследование исправника арестом Снапкова, Семёнова и Рудневой. Под горячую руку попала и 13-летняя Елизавета. Её тоже арестовали, и всех подозреваемых доставили в Ливны, где посадили в камеру при полицейском участке. Там задержанные находились более месяца, так как любое расследование уголовного дела в XVIII веке длилось очень долго. За это время были проведены очные ставки Снапкова и Семёнова с Рудневой. И мужчины сознались в убийстве своего барина.

В декабре 1796 года состоялся уездный суд. На нём отсутствовала 13-летняя Елизавета. Её решили считать свидетельницей, но за малолетством лет в суд не вызвали, а ограничились лишь протоколом допроса девочки. На суде Руднева отказалась от своих показаний. Она заявила, что исправник во время допроса бил её и заставлял говорить то, что ему было нужно. За женщиной от показаний отказались и обвиняемые мужчины. Они тоже обвинили Еськова в нанесении побоев и угрозах. После этого суд признал обвиняемых невиновными и отпустил на свободу.

Но расследование уголовного дела в XVIII веке об убийстве отставного поручика Савина на этом не закончилось. Преступлением заинтересовались на губернском уровне. Губернский уголовный суд затребовал дело в Орёл. И уже в июне 1797 года было назначено новое судебное разбирательство. Всех действующих лиц доставили в Орёл, а само судебное заседание состоялось 26 июня 1797 года.

Путь на каторгу

Оно признало Снапкова, Семёнова и Рудневу виновными в убийстве помещика Савина. Причиной столь жесткого преступления стала ненависть к господину. Слуги задушили его, а присутствовавшая при этом Руднева никак не пыталась помешать убийству. Впоследствии она покрывала Снапкова и Семёнова, а поэтому в полной мере должна нести уголовную ответственность.

Снапков и Семёнов были приговорены к 25 ударам кнутом, вырыванию ноздрей, клеймению лица и вечным каторжным работам. Рудневу приговорили к прилюдной порке плетьми и ссылке в Сибирь на поселение. Также губернский суд вынес частное определение в адрес уездного суда, который не смог объективно разобраться в столь простом деле.

Так закончилось расследование уголовного дела в XVIII веке об убийстве отставного поручика Савина. Крестьян осудили, но, скорее всего, именно они и убили своего жестокого помещика. Подобные преступления в крепостной России происходили довольно часто. В то время крестьяне не могли защитить себя законным способом от дворянского произвола. Поэтому они и убивали помещиков, попиравших их человеческое достоинство. Другого способа просто не было, а поэтому изломанных судеб в царское время хватало.

Леонид Второв