Главная            О проекте            Карта сайта            Обновления            Ссылки
Летучая мышь

Мёртвый город

Дождь лил весь вечер, и свет фонаря тускло пробивался сквозь туман. Две сестры сидели в столовой. Старшую звали Ада, и она вышивала скатерть. Младшая, по имени Джун, устроилась у окна и неподвижно глядела на тёмную улицу. Она прижалась лбом к стеклу и вдруг произнесла:
– До меня только сейчас дошло. Там же настоящий мёртвый город прямо под нашими ногами.

Ада быстро заработала иглой и сказала: "Отойди-ка от окна. Это дождь навевает на тебя всякую ерунду".
– Нет, правда. Ты когда-нибудь думала о канализационных трубах? Они лежат под всеми улицами, переулками и выходят прямо в море. По ним можно ходить, не наклоняя головы, – быстро сказала Джун, вдохновлённая дождём, падающим с неба и исчезающим в решётках люков на каждом перекрёстке.

– А ты бы хотела жить в трубе? – повернулась она к Аде.
– Я что, с ума сошла, – хмыкнула старшая сестра.
– Но это же так забавно! Следить за людьми сквозь щели люков. Ты их видишь, а они тебя – нет.

Ада подняла глаза от рукоделья: "Послушай, Джун, иногда мне кажется, что ты не моя сестра. Когда ты говоришь подобное, я думаю, что мать нашла тебя под деревом".

Джун не ответила, и Ада вновь принялась за работу. Минут через 5 Джун сказала: "Может это дождь навевает такие мысли. Но я всё время думаю, откуда он берётся и куда исчезает через щели в решётках, и что там вообще есть. И ты знаешь, я увидела их. Понимаешь? Мужчину и женщину. Они там, в трубе. Прямо под дорогой".

– И что же они там делают, – поинтересовалась Ада.
– А они должны что-то делать?
– Нет, не должны, если они сумасшедшие, – ответила Ада. – Залезли себе в трубу и сидят там на здоровье.
– Нет, они не просто залезли, – убеждённо произнесла Джун. Она говорила словно ясновидящая, наклонив голову в сторону и прикрыв глаза. – Они же любят друг друга.
– Так это любовь заставляет лазать их по канализационным трубам?
– Ну что ты. Они там уже много-много лет.
– Не говори чепуху. Нельзя жить столько лет в трубе, – рассердилась Ада.
– Я же не сказала, что они там живут. Они же мёртвые.

Дождь усилился и застучал по стеклу пулемётной дробью. Капли стекали вниз, оставляя на прозрачной поверхности ровные полоски.
– О господи, – проговорила Ада.
– Да, мёртвые, – уверенно повторила Джун и смущённо улыбнулась. – Он и она. Оба мёртвые. Он очень одинокий человек и никогда не путешествовал.
– Откуда ты знаешь?
– Он так похож на человека, который никогда не путешествовал, но очень хотел бы этого. Это заметно по его глазам.
– По каким ещё глазам. Ты знаешь, как он выглядит?
– Да. Он очень болен. И очень красив. Знаешь, ведь болезнь делает человека красивым. Она подчёркивает тончайшие черты его лица.
– И когда же он умер?

– Пять лет назад, – Джун говорила медленно и убеждённо. Её глаза при этом были широко раскрыты. – Пять лет назад один человек шёл по улице. Он знал, что ему ещё придётся долго ходить этим маршрутом. Тогда он подошёл к канализационному люку, поднял его и посмотрел вниз. Он услышал, как шумит подземная река и несётся прямо в море. Прямо перед его глазами находились железные ступеньки, ведущие вниз. Тогда он подумал о женщине, которую очень хотел любить, но не мог. И он пошёл вниз по ступенькам, пока не скрылся совсем.

– А что же она? – поинтересовалась Ада, перекусывая нитку. – Она тоже умерла?

– Точно не знаю. Она новенькая. Может быть, она умерла недавно. Она удивительно прекрасная и мёртвая. – Джун, казалось, восхищалась образом, возникшим в её сознании. – Только смерть может сделать женщину по-настоящему прекрасной. Вся она становится воздушной, а волосы тонкими нитями развиваются в воде. Он ждал её 5 лет. Там внизу. Но она не знала, где он. Зато теперь они вместе, и будут вместе всегда. Когда идут дожди, они оживают, а во время засухи отдыхают. Лежат в укромных нишах, как японские кувшинчики, засохшие и неподвижные, но величественные в своей отрешённости.

Ада поднялась, зажгла ещё одну лампу в углу комнаты.
– Лучше бы ты говорила о чём-нибудь другом, – пробормотала она.
Джун засмеялась: "Я расскажу тебе, как они оживают. Я это ясно себе представляю".
– Отойди-ка от окна! – сказала Ада, но Джун, казалось, не слышала.

– О, я знаю, что там внизу. Там огромная квадратная труба. В ней тихо, как в могиле. Лишь далеко наверху ездят машины. Но вот начинается дождь, и труба наполняется шумом и водой. Мёртвые тела впитывают её и отрываются от пола. Они всплывают и становятся вертикально. Вода открывает им глаза, и мужчина с женщиной могут видеть друг друга. Их взгляды встречаются, они улыбаются и тянут навстречу друг другу руки.

Ада оторвалась от вышивания и резко сказала: "Хватит! Прекрати немедленно!".

Но Джун как будто не слышала. Она вдохновенно продолжала: "Водный поток соединяет их навсегда. Какое это совершенство. Они лишь прижимаются друг к другу и ничего больше. Это же безгрешная любовь!"

– Джун, немедленно прекрати!
– Ну что ты! – обернулась младшая сестра. – Они же ни о чём не думают, правда. Они глубоко внизу, и им нет до нас никакого дела. Красивый мужчина и красивая женщина.

Джун замолчала, а потом вдруг выпрямилась, посмотрела на сестру и спросила:
– Ты знаешь, кто это?
Ада не ответила. Она растеряно смотрела на сестру.
– Мужчина – это Фрэнк, вот кто! А женщина – я! – почти крикнула Джун.
– Джун, что ты?
– Да, это Фрэнк! Он там!
– Но ведь Фрэнк пропал. Прошло столько лет. И уж конечно его там нет!

Но младшая сестра как будто не услышала Аду. Она загворила, глотая слёзы: "Бедный Фрэнк. Я не знаю, где ты. Ты не смог найти себе место в этом мире. Твоя мать отравила тебе жизнь. И ты увидел канализационную трубу и понял, как там хорошо и спокойно. О, мой дорогой! Бедная я, бедная. Скажи, Ада, почему я не удержала его, пока он был со мной рядом. Почему я не вырвала его из цепких лап матери?"

– Немедленно замолчи! Сейчас же прекрати говорить всякий вздор. Я не могу этого слышать! – воскликнула старшая сестра.
Джун отвернулась к окну и, тихонько всхлипывая, положила руку на стекло. Через несколько минут она услышала, как сестра спросила: "Ты закончила?"
– Что?
– Реветь. Если закончила, то иди сюда и помоги мне, а то я не справлюсь и до утра.
Джун подсела к сестре.
– Ну что там?
– Здесь вот и здесь, – показала Ада на шитьё.

Джун взяла иглу, и минут 30 сёстры работали молча. Сумерки совсем сгустились. Иногда их разрывал яркий свет молнии. Аду начало клонить в сон. Она сняла очки, откинулась в кресле и задремала. Её разбудил звук открываемой входной двери и чьи-то торопливо удаляющиеся шаги.

Ада нащупала очки и поинтересовалась у сестры: "Кто-то приходил к нам?" Никто не ответил. Наконец очки оказались на носу, и старшая сестра с ужасом уставилась на пустой стул, на котором буквально минуту назад сидела Джун.

Ада вскочила на ноги и бросилась в прихожую. Наружная дверь была распахнута настежь. По полу громко стучали капли дождя.
– Итак, Джун зачем-то вышла на минутку, – дрожащим голосом произнесла Ада, вглядываясь в темноту. Там сплошной стеной лил дождь.
– Она сейчас вернётся. Правда, Джун, дорогая! Ну где же ты, сестрёнка?

Ада не могла видеть, как за минуту до этого крышка канализационного люка на перекрёстке приподнялась, вниз нырнула чья-то фигура, и крышка снова опустилась на своё место. Старшая сестра слышала лишь нескончаемый шум дождя в темноте.

Рассказ для сайта подготовила Зимняя Вишня

Девушка и юноша целуются под водой

В раздел: Нечистая сила